Последние комментарии

  • Victoria Victoria
    Надеюсь, вторая жена волчьим аппетитом не страдает и тритонов не ест. А рыбок жалко. Редкие животные из красной книги. Красный или горный волк
  • Стас Гулинов
    Вряд ли она сожрала всех тритонов. Даже вместе с волками. А на счет пустоты.... Бывает...Редкие животные из красной книги. Красный или горный волк
  • Victoria Victoria
    Ааааа! Ваша первая жена скооперировалась с красным волком и они вдвоём съели всю речную рыбу! А отчество у меня друго...Редкие животные из красной книги. Красный или горный волк

ЗНАКОМИМСЯ ИЛЬ ВСПОМИНАЕМ. Аркадий Штейнберг

http://odessa-memory.info/images/Sh/Shteynberg/Shteynberg2.jpg

Арка́дий Аки́мович Ште́йнберг (19071984) — русский советский поэт, переводчик, художник.

До начала 1930-х гг. изредка печатал стихи в журналах и газетах, позже стал переводчиком поэзии народов СССР. Среди работ в этой области — книга стихов классика еврейской поэзии на идише Ошера Шварцмана, переложения якутской эпической поэмы-сказания «Богатырь на гнедом коне» и поэмы-сказки Е. Букова «Андриеш».

Был одним из инициаторов, составителей и редакторов сборника «Тарусские страницы» (Калуга, 1961), где опубликована первая (и единственная прижизненная) полноценная подборка его стихотворений.

Главные и наиболее известные работы в жанре поэтического перевода (или поэтического переложения, по выражению самого Штейнберга) — эпическая поэма Дж.

Мильтона «Потерянный рай» и книга стихов китайского поэта и художника эпохи ТанВан Вэя. Отдельными изданиями в переводе Штейнберга выходили книги стихов Нгуен Зу (с вьетнамского) и Джордже Топырчану (с румынского), поэма «Сказание дуба» А. Гужеля (с молдавского, совместно с В. Бугаевским), сборник поэтов Азербайджана (совместно с А. Тарковским). Также в числе переведённых авторов: с английского — У. Вордсворт, С. Т. Кольридж, Р. Саути, Дж. Г. Байрон, Дж. Китс, Г. У. Лонгфелло, Р. Киплинг, Д. Томас; с армянского — О. Туманян; с корейского — Ким Сисып; с немецкого — В. фон дер Фогельвейде, Ф. Гёльдерлин, Г. Гейне, Э. Мёрике, Г. Келлер, С. Георге, Б. фон Мюнхгаузен, Г. Каросса, Г. Бенн, И. Р. Бехер, Б. Брехт, Х. М. Энценсбергер; с македонского — С. Яневский, А. Шопов; с польского — М. Бернацкий, А. Аснык, К. Пшерва-Тейтмайер, Л. Рыдель, Т. Мицинский, Ю. Тувим, Б. Ясенский, К. И. Галчинский; с румынского — М. Эминеску, И. Минулеску, Д. Ботез, Ч. Теодореску, Е. Жебеляну, И. Брад, Т. Утан; со словацкого — Я. Голлы, Я. Есенский, И. Краско, А. Плавка, П. Горов; со словенского — М. Бор; с украинского — М. Бажан; с французского — А. Рембо (в соавторстве с Э. Багрицким); с хорватского — М. Крлежа. Один из основных переводчиков черногорского поэта-коммуниста Радуле Стийенского.

В бессчетный раз, а может быть – в последний,
То ластясь, то ругаясь поделом,
Ко мне приходят марева и бредни
Сумерничать за письменным столом.

Неужто недодуман, недосказан
Хаос пристрастий, мыслей и речей,
И бедный черт опять писать обязан –
Правдивей вдвое, вдвое горячей?

А жизнь цветет; ей на смех бормот жалкий:
То мысль блажна, то форма не под стать...
Нет! видно, легче выстрелить из палки,
Чем вынуть сердце, душу опростать!

Как развернуть повествованье это?
Его неймет ни уговор, ни злость, –
Проклятая застенчивость поэта
Застряла в горле, словно рыбья кость.

***
Страх разрушенья, страх исчезновенья
Меня не смог ни разу уколоть;
Я не пугаюсь грубого мгновенья,
Когда моя изношенная плоть
Утратит жар, что дан ей был на время,
Как погасает искра налету.
Но отвергая детскую мечту,
Бессмертия бессмысленное бремя,
Я думаю о неизбежном зле
И не боюсь распада.
Мне не надо
Ни рая, ни чистилища, ни ада,
Ни даже вечной жизни на земле.

Воистину меня страшит иное:
Остолбененье старости людской,
Ее самодовольство записное,
Безверье, сухость, чопорный покой;
Боюсь лишиться молодых стремлений
Бог весть куда, в какую глушь и дичь,
Боюсь увязнуть в паутине лени,
Всезнания бесплодного достичь.
Боюсь придти к заведомым пределам,
Где, может быть, подстерегает страх
Небытия, преображенья в прах,
Разлуки с жизнью, расставанья с телом...

***
Вернись ко мне, былое вдохновенье,
Зажги свои сигнальные огни
И лицемерных уст прикосновенье
Повинностью привычной затени!

Истлело всё, что нам казалось раем,
Любовь и жизнь почти замкнули круг,
Лишь мы с тобой никак не умираем
И трудимся, не покладая рук.

Мы тратим страсть без счета, без оглядки,
Швыряем на кон, как заветный грош,
Хоть знаем, что с партнера взятки гладки, –
Для игрока – и проигрыш хорош!

Благословляю полдень голубой,
Благословляю звездный небосвод –
За то, что он простерся над тобой
И лишь тобою дышит и живет.

Благословляю торные пути,
Пробитые сквозь дебри бытия:
Они меня заставили придти
Туда, где пролегла тропа твоя.

Благословляю все плоды земли,
Благословляю травы и цветы –
За то, что для тебя они взросли,
За то, что их не оттолкнула ты.

Благословляю подневольный хлеб,
Тюремный склеп и нищую суму,
Благословляю горький гнет судеб –
Он звал меня к порогу твоему.

Благословляю бег ручьев и рек,
Разгон струи, летучий блеск волны –
За то, что в них глаза твои навек,
Как в ясных зеркалах, отражены;

И каждого холма зеленый склон –
За то, что он тебе под ноги лег,
И самый прах земной – за то, что он
Хранит следы твоих усталых ног.

Скитания без цели, без конца,
Страдания без смысла, без вины,
И душный запах крови и свинца,
Саднивший горло на полях войны.

Весь этот непостижный произвол
Благословляю – с жизнью наравне –
За то, что он меня к тебе привел,
За то, что он привел тебя ко мне.

***
Приюти меня в сердце глубоком своем,
Отлучи от тоски, уведи от беды,
Как в ночи принимает степной водоем
Бледный луч бесконечно далекой звезды.

Приюти меня в сердце своем навсегда,
Материнским покоем своим успокой,
Как речную струю, не оставив следа,
Растворяют просторы пучины морской.

Охрани меня тайной любовной своей
От лукавых людей, от меча и огня,
На четыре на стороны света развей
Наважденья, которые мучат меня.

Помолись за меня, наклонись надо мной
И скитальческий прах неиссчетных дорог
Смой прощеньем своим, словно дождь проливной,
Воскрешающий землю в назначенный срок.

Дай на счастье мне добрую руку свою,
Маяком загорись в предвечерней тени
И на смертной меже, на последнем краю
Сероглазой улыбкой, как солнце, блесни.

Популярное

))}
Loading...
наверх