Последние комментарии

  • Юлия МАХМУТОВА25 июня, 12:47
    Замечательная идея, прекрасное чувство юмора.Как выглядели бы автомеханики в эпоху Ренессанса
  • Юлия МАХМУТОВА15 июня, 22:25
    Нежно.НАСТРОЙ ДНЯ. Девушки-птицы...
  • Victoria Victoria14 июня, 16:01
    .Последний из рода Ришелье

МЫ ИХ ЧИТАЕМ В ПЕРЕВОДЕ. Лоуренс Ферлингетти

https://1.bp.blogspot.com/-L7oqtWBwKcs/T28sbmDIYoI/AAAAAAAACfc/lYsX3A1L_cA/w1200-h630-p-k-no-nu/lf-derby.jpg

Лоуренс Ферлингетти (англ.Lawrence Ferlinghetti; род. 24 марта1919) — американскийпоэт, художник, книгоиздатель, общественный деятель, представитель бит-поколения. Член попечительского совета международного движения «Живопись и поэзия».

Учился в университете штата Каролина и Колумбийском университете, где в 1947 году получил учёную степень магистра по английской литературе.

Продолжил обучение в Сорбонне, получив докторскую степень в области поэзии.

С 1953 года издаёт журнал City Lights, получивший название в честь фильма Чарли Чаплина «Огни большого города». Одновременно был открыт магазин с таким же названием. С 1955 года начал издавать поэтические сборники. В октябре 1956 года в четвёртом выпуске серии «Карманные поэты» вышла поэма Аллена Гинзберга «Вой» (Howl). После выхода тираж был изъят полицией, Ферлингетти и сотрудник магазина были арестованы, против них было возбуждено уголовное дело по обвинению в нарушении благопристойности, однако Ферлингетти выиграл дело в суде. Запись слушаний дела была опубликована в 1961 году под названием «Вой цензора». В 1969 году Аллен Гинзберг заметил, что Ферлингетти заслуживает «какой-нибудь Нобелевской премии по книгоизданию» — настолько его работа обогатила всю современную культуру.

Автор более 30 поэтических сборников. Ферлингетти также писал экспериментальный роман «Её» (Her, 1960), экспериментальную драму, мемуары, переводил с французского («Слова» Жака Превера, 1959), оформлял книги, писал маслом, принимал активное участие в разных общественных движениях.

Морской пейзаж с солнцем и орлом

Свободней
многих птиц
орел взлетает
над Сан-Франциско;
свободней многих странствий
взмывает ввысь,
воспаряет и несется ввысь
во все еще
открытые пространства;
слетевший с гор,
спустившийся вниз,
высоко над океаном,
где закат повис, —
отраженье себя.
Он воспаряет ввысь,
кружась и кружась,
где гидропланы кружили,
где истребители сбивали.
Он летает вокруг полыхания
красного солнца,
поднимается, и скользит,
и спускается тем же путем,
теперь над океаном,
теперь над землями,
высоко над тонущими в песке вихрями,
где когда-то русские горки кружились петлями,
парящий орел в лучах заходящего солнца —
Все, что осталось от нашей дикой природы.

Ведя без прав старую развалюху

Ведя без прав старую развалюху
в начале века
мой отец въехал в мою мать
во время развеселой поездки по Кони Айленд
последив друг за другом за ужином
недалеко от французского пансиона
И решив прямо там и тогда,
что она вся целиком для него,
он последовал за ней
в парк отдыха того вечера,
где бурная встреча
их эфемерной плоти на колесах
столкнула их вместе навсегда
И теперь я на заднем сиденье
их вечности,
и тянусь к ним, чтобы обнять их.

Мир прекрасное место

Мир — прекрасное место
чтоб в нем родиться,
если не прочь ты повеселиться,
но не всегда
здесь так отрадно,
приготовься вкусить и толику ада
сейчас и потом,
когда все отлично,
потому что даже на небе
не поют
все время.
Мир — прекрасное место
чтоб в нем родиться,
если только тебя не заботит,
что люди здесь умирают
все время
или всего лишь страдают
время от времени,
и будет лишь половина беды,
если это не ты.
Ах, мир — прекрасное место
чтоб в нем родиться,
если тебя не слишком смущают
несколько мертвых умов
на высших постах
и бомба иль две,
сейчас и потом,
в твоих возведенных к небу глазах
иль несуразности другие,
такие, как наше общество Марки Торговой —
жертва
со своими людьми знаменитыми,
со своими людьми вымирающими,
со своими священниками,
и другими лицами карающими,
и с различными сегрегациями,
и со своими конгрессами и разговорами,
и другими запорами,
которые наша глупая плоть
наследует.
Да мир — это лучшее место из всех,
ведь он позволяет так много:
устраивать комические сцены,
и устраивать любовные сцены,
и устраивать драматические сцены,
и петь непристойные песни, и
вдохновляться,
и вокруг гулять,
рассматривая все в подряд,
и цветы нюхать,
и статуи освистывать,
и даже думать,
и людей целовать, и
детей рожать, и носить трусы,
и шляпами размахивать, и
танцевать,
и в реках купаться,
на пикниках
в середине лета,
и просто
«жизнь прожигать».
Да,
но после, точно посредине этого всего
приходит, улыбаясь,
гробовщик.

Постоянный нелепый риск

Постоянный нелепый риск
и смерть,
когда он выступает
над головами
зрителей своих;
поэт как акробат
по рифме лезет вверх
к высокому канату своего творения,
и, балансируя на быстрых взглядах
над морем лиц,
проходит свою дорогу
к нового дня порогу,
исполняет антраша
и жонглерские трюки,
и другие искусные фокусы,
и все без ошибок,
без единой,
чем бы они не были.
Ведь он экстра-реалист,
который просто должен понимать
всю правду
пред взятием новых высот и вершин
в его эфемерном продвижении
вперед к высшим пьедесталам,
где Красота стоит и ждет,
отягощенная,
чтоб смерти бросить вызов.
А он —
маленкий чарличаплин,
который может поймать, а может — нет,
ее прекрасную вечную идею,
распыленную в пустом пространстве
сущестования.

Мерцающий свет

Мерцающий свет
Сан — Франциско —
ни твой, Восточный Берег, свет,
ни твой,
Париж, жемчужный свет.
Свет Сан — Франциско —
это моря свет,
свет острова.

А свет тумана,
покрывшего холмы,
дрейфует в ночь
сквозь Голден Гейт,
чтоб на рассвете лечь на город.

А после поздними и тихими утрами,
когда туман уже сгорел,
солнце разукрашивает белые дома
светом моря Греции,
и четкими и ясными тенями,
город делая таким, как будто бы его
только что нарисовали.

Но в четыре прилетает ветер,
подметая поля.

А после — покрывало света раннего утра.

А после — уже другое полотно,
когда новый туман
наплывает.

И в долину света
город уплывает,
дрейфуя в океане.

Номер 8

Ее лицо, что темнота убить могла
в одно мгновение,
лицо, которому легко так было нанести ранение
иль смехом, или светом;

и скажет мне она однажды летом,
устало свои руки опуская:
«Мы ночью по-другому размышляем»

И процитирует Кокто.

«Я чувствую, что ангел есть во мне как будто» —
она произнесет —
«А я его все время прогоняю».

Потом взгляд отведет и улыбаясь,
привстанет и вздохнет,

затем пристанет
во всей усладе тела своего

и упадет чулок с нее.

Номер 20

Дешевая кондитерская за Эль —
то место, где я впервые
влюбился
невообразимо
Мармеладки сгорали в полумраке
того сентябрьского дня
А кот бродил по лавке среди
лакричных палочек,
продажных булочек
и, Ох, Парень, Жвачки
Снаружи листья опадали, умирая
А ветер солнце прочь унес
Вбежала девушка
Волосы ее дождем спадали
Бездыханна грудь ее была в том зале маленьком
Снаружи листья опадали,
выкрикивая:
«Рано слишком! Рано слишком!»

***

Популярное

))}
Loading...
наверх