Последние комментарии

  • Юлия МАХМУТОВА15 июня, 22:25
    Нежно.НАСТРОЙ ДНЯ. Девушки-птицы...
  • Victoria Victoria14 июня, 16:01
    .Последний из рода Ришелье
  • Людмила Свириденко14 июня, 14:46
    Спасибо за интересные сведения! И половины не знала! Спасибо!!!!Последний из рода Ришелье

МЫ ИХ ЧИТАЕМ В ПЕРЕВОДЕ. Луис де Гонгора

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/d/d9/Diego_Rodr%C3%ADguez_de_Silva_y_Vel%C3%A1zquez_-_Luis_de_G%C3%B3ngora_y_Argote_-_Google_Art_Project.jpg/723px-Diego_Rodr%C3%ADguez_de_Silva_y_Vel%C3%A1zquez_-_Luis_de_G%C3%B3ngora_y_Argote_-_Google_Art_Project.jpg

Луи́с де Го́нгора-и-Арго́те (исп.Luis de Góngora y Argote, 11 июля 1561, Кордова — 23 мая 1627, Кордова) — испанский поэт эпохи барокко.

Принято делить творчество Гонгоры на два периода — «ясный» (до 1610) и «темный». В первый период он пишет лирические и сатирические стихи — традиционные сонеты, романсы, летрильи.

Плоды второго периода — «Ода на взятие Лараче» (1610), мифологическая поэма «Сказание о Полифеме и Галатее» (1613) и венец поэзии Гонгоры, одна из вершин испанского стихотворного искусства — цикл пасторальных «Поэм уединения» (исп.Soledades, другое значение слова — печаль, любовная тоска). Из задуманных четырёх поэм («Уединение в поле», «Уединение на берегу», «Уединение в лесу», «Уединение в пустыне») написаны только первая и часть второй. Созданное Гонгорой в этот период причисляют к «ученой» поэзии, так называемому культеранизму или культизму (исп.el culteranismo, el cultismo) — течению барочной словесности, на протяжении жизни Гонгоры вызывавшему острую литературную полемику. Его противниками выступали Лопе де Вега и Франсиско Кеведо (сонеты последнего, впрочем, не чужды «темной» манере); Сервантес отдавал должное искусству Гонгоры.

Определение времени по наивозможным часам

1. По песочным

Время, время, тиран бесстрастный,
что тебе сей полон стеклянный,
для того тебе нами данный,
чтобы сжать тебя дланью властной,
хоть ловить тебя — труд напрасный,
как бы длань ни была крепка,
и всегда от тебя далека
наша жизнь, под ропот которой
истекаешь ты, Время, скорой
и беззвучной струйкой песка!

2. По башенным

Что тебе рычаги, спирали,
шестерен огромных когорта,
если ты, в их зубьях истерто,
невредимым несешься дале?
Что стопам твоим груз сандалий
из свинца, если ты летаешь
вместе с ветром, и отбиваешь
тяжкозвучною медью час,
тем добром одаряя нас,
что и молча не отнимаешь?

3. По солнечным

О, какой рукой многомощной,
пусть железом отягощенной,
миги жизни, нам отведенной,
отмеряешь ты мерой точной!
Ты уводишь нас в час урочный
от прельщений — стезей прозрений;
ограждая от заблуждений
нашу жизнь, ты ей, как слепому,
солнцем путь указуешь к дому —
и стрелою смертельных теней.

4. По карманным

Из слоновой кости оправа,
Время, твой портрет заключила —
ты затем мне его вручило,
что он хрупок, а ты — лукаво.
Беспокойного стрелка нрава,
светел циферблат неизменный;
это образ твой совершенный,
милой жизни моей двойник —
тонкой нити, рвущейся вмиг,
перед ходом твоим — смиренной.

5. По живым

Слышу ль я петушиное пенье,
полевую ли тварь вопрошаю —
в диких кликах не различаю
твоего я, Время, биенья,
и теряюсь в недоуменье,
ибо зори возглашены
глупой птицей в миг тишины;
но не эти ль часы причастны
нашей жизни и с ней согласны,
хоть порою и не точны?

6. По часам, отбивающим четверти

О, злосчастной жизни поток,
где тебя всегда не хватает!
Что за прихоть тебя толкает
четвертями нам мерить срок?
Но скажу тебе не в упрек:
опыт нам дает убежденье
(бденье жизнь или сновиденье),
что не должно мерой великой
мерить нашей жизни безликой,
неприметной жизни теченье.

7. По водяным

Сколько способов хитрый гений
изобрел, чтоб тебя исчислить!
Только все, что он смог измыслить, —
тщетный труд, ты вне измерений:
ухвачу рукой горсть мгновений —
ты же, Время, ушло вперед!
Из самой воды сумасброд
сотворил часы, и я верю,
что, хотя тебя не измерю,
прослежу по каплям твой ход.

8. По часам-медальону

Скорлупа золотого плена
ставит, Время, тебе пределы;
ты нацелило в сердце стрелы,
хоть оно тебя чтит смиренно:
Время, ты всегда драгоценно!
Но скажи, есть ли прок какой,
что тебя в медальон златой
заточили, если всечасно
ты бежишь, и бежит напрасно
за стрелой твоей род людской?

9. По звездным

Если, Время, тебя отыскать
я хочу меж звездами ночными —
вижу, как ты уходишь с ними
и уже не вернешься вспять.
Где незримых шагов печать?
За тобою тщетно слежу!
Я обманут, как погляжу:
не бежишь, не кружишься, не льешься —
Время, ты всегда остаешься,
это я навсегда прохожу.

***

Мысль моя, дерзанья плод,
Внемли доброму совету:
Не ищи чудес по свету,
Не вверяй ветрам полет;

Мысль моя, небесной дщерью
Ввысь не вздумай заноситься –
Ты, что метишь выше птицы
Да роняешь наземь перья;

Тот, кто внял высокомерью
И взлетел в слепой отваге, –
Он хлебнул соленой влаги
В глубине Эгейских вод;

Мысль моя, дерзанья плод,
Внемли доброму совету:
Не ищи чудес по свету,
Не вверяй ветрам полет.

Не ищи тайком дороги
В сердце, полное презренья, –
Лучше водами забвенья
Утоли свои тревоги;

Тот охотник быстроногий,
Что взалкал запретной дичи, –
Стал он псов своих добычей,
Жертвой собственных тенет;

Мысль моя, дерзанья плод,
Внемли доброму совету:
Не ищи чудес по свету,
Не вверяй ветрам полет.

Даме, которой поэт преподнес цветы

Жасмин я рвал на склонах -
Чуть жемчугом заря их заткала, -
Чтоб из цветов сплетенных
Гирлянду свить для твоего чела,
Хотя признать готов -
Соседство слишком лестно для цветов.
Стерег их от покражи
Летучий эскадрон дозорных пчел.
Сей неподкупной страже
Я отдал плоть свою на произвол
И куст ограбил вмиг,
Терпя мученья от алмазных пик.
Твоей гирлянды ради
Я, Хлорис, разогнал охрану злую.
Не откажи в награде:
За каждую пчелу - по поцелую!
Мне мил такой расчет:
Тебе - цветы, а мне - душистый мед.

***

То еще не соловей,
Что щебечет меж ветвей, -
То серебряная стая
Звонких бубенцов,
То фанфара золотая
Шлет рассвету зов,
Свет очей моих встречая.
Нет, не всякий звучный глас -
Зов сирены окрыленной,
Что в прибой листвы зеленой,
Словно в море, манит нас;
Но, гармонией плененный,
Все ж не покоряйся ей, -
То еще не соловей,
Что щебечет меж ветвей, -
То серебряная стая
Звонких бубенцов,
То фанфара золотая
Шлет рассвету зов,
Свет очей моих встречая.
Истый мастер, слава мира,
Врачеватель бед могучий -
Не летучий рой созвучий,
Не порхающая лира:
Инструмент, во власти чьей -
Высший строй души твоей.
То еще не соловей,
Что щебечет меж ветвей, -
То серебряная стая
Звонких бубенцов,
То фанфара золотая
Шлет рассвету зов,
Свет очей моих встречая.

Фортуна

Фортуна дары
Раздает как придется:
Когда улыбнется,
Когда отвернется.
По-быстрому делит,
И все - шито-крыто:
Кому - кучу денег,
Кому - санбенито.
Дает, и не знает,
Кого награждает:
И верно, и скверно,
И всяко бывает.
Лишит козопаса
И стада, и крова,
Захочет - с лихвою
Вернет ему снова.
С лихвой - не с лихвой,
А такое случится:
У хромой козы
Два козленка родится.
Дает, и не знает,
Когда награждает:
И густо, и пусто,
И всяко бывает.
Бродяга яйцо
Из курятника свистнет,
И вот он, как персик,
На солнышке виснет.
А этот - почище
Любого бандита -
Ворует и грабит,
И все - шито-крыто.
Фортуна на это
Глядит как придется:
Когда улыбнется,
Когда отвернется.

***

Едва зима войдет в свои права,
Как вдруг, лишаясь сладкозвучной кроны,
Свой изумруд на траур обнаженный
Спешат сменить кусты и дерева.

Да, времени тугие жернова
Вращаются, тверды и непреклонны;
Но все же ствол, морозом обожженный,
В свой час опять укутает листва.

И прошлое вернется. И страница,
Прочитанная, снова повторится...
Таков закон всеобщий бытия.

И лишь любовь не воскресает снова!
Вовеки счастья не вернуть былого,
Когда ужалит ревности змея.

***

Сеньора тетя! Мы стоим на страже
в Маморе. К счастью, я покуда цел.
Вчера, в тумане, видел сквозь прицел
рать мавров. Бьются против силы вражьей

кастильцы, андалузцы. Их плюмажи
дрожат вокруг. Они ведут обстрел —
затычками из фляжек. Каждый смел —
пьют залпом, не закусывая даже.

Один герой в бою кровавом слег —
и богатырским сном уснул. Бессменно
другой всю ночь точил кинжал и пику —

Чтобы разделать утренний паек.
А что до крепости, она отменна —
у здешних вин. Мамора. Хуанико.

ПОСВЯЩЕНИЕ КОРДОВЕ

Стены, врагам дающие отпор;
башни - твердыни чести и отваги!;
Царь андалузских рек, в потоках влаги;
чистым песком усеявший простор!

Небо равнину, солнце гребни гор;
пестуют, о твоем заботясь благе;
город, свершеньями пера и шпаги;
славу себе стяжавший с давних пор!

Если тебя забуду - здесь, где воды;
катят Хениль и Дарро - небеса;
пусть меня покарают за измену,

скрыв от печальных глаз моих на годы;
горы, равнины, реку, башни, стену;
- город родной, Испании краса!

***

Где кость слоновая, где белоснежный
Паросский мрамор, где сапфир лучистый,
Эбен столь черный и хрусталь столь чистый,
Сребро и злато филиграни неясной,

Где столь тончайший бисер, где прибрежный
Янтарь прозрачный и рубин искристый
И где тот мастер, тот художник истый,
Что в высший час создаст рукой прилежной

Из редкостных сокровищ изваянье, -
Иль все же будет плод его старанья
Не похвалой - невольным оскорбленьем

Для солнца красоты в лучах гордыни,
И статуя померкнет пред явленьем
Кларинды, сладостной моей врагини?

***

Рои печальных вздохов, ливни слез,
Исторгнутые сердцем и глазами,
Качают ветви, льются меж стволами
Алкидовых дерев и влажных лоз;

Но ветер, заклиная силы гроз,
Туманы вздохов гонит с облаками,
Деревья слезы жадно пьют корнями -
И вздохи тают, и мелеет плес.

И на моих ланитах слез потоки -
Несчитанную глаз усталых дань -
Благого мрака отирает длань;

Поскольку ангел, по-людски жестокий,
Не верит мне, - где сил для слез возьму?
Напрасны вздохи, слезы ни к чему.

*

*

*

*

*

*

*

*

*

*

Популярное

))}
Loading...
наверх