Последние комментарии

  • Юлия МАХМУТОВА15 июня, 22:25
    Нежно.НАСТРОЙ ДНЯ. Девушки-птицы...
  • Victoria Victoria14 июня, 16:01
    .Последний из рода Ришелье
  • Людмила Свириденко14 июня, 14:46
    Спасибо за интересные сведения! И половины не знала! Спасибо!!!!Последний из рода Ришелье

МЫ ИХ ЧИТАЕМ В ПЕРЕВОДЕ. Харт Крейн

http://www.edrants.com/wp-content/uploads/2010/04/hartcrane.jpg

Харт Крейн (англ.Harold Hart Crane, 21 июля1899, Гэрретсвиль, Огайо — 27 апреля1932, Мексиканский залив) — американский поэт.

В 1916 году он прерывает обучение в средней школе, покидает родные края и уезжает в Нью-Йорк, чтобы принять активное участие в «поэтическом возрождении». Его стиль и манера письма формировались под влиянием эстетики таких литераторов, как У.

Б. Йейтс, Э. Паунд, Т.С. Элиот. Харт высоко ценил творчество Мелвилла и в особенности У. Уитмена. Последнего он считал своим учителем, а себя продолжателем его традиций.

Стихотворения, написанные Хартом в 1910-1920-х гг., вошли в сборник под названием "Белые здания" (1926). Основной темой этих лирических произведений была трагедия одиночества и отчужденности человека в современной Америке. В его произведениях уживаются два мотива: один – это мотив "трагической буффонады", восходящий к Чаплину, другой – мотив "расстройства всех чувств", восходящий к А. Рембо. Его лирический герой трагикомичен. Данный цикл довольно упорядочен, его отличает стройность композиции, которая красиво обыгрывает мотивы и темы поэтических произведений.

Последние годы Крейн посвятил работе над поэмой "Мост", в которой предпринимал попытку проследить историю Америки от первых поселенцев до современности и предначертать ее будущую судьбу. Критики встретили поэму прохладно: они считали, что автор усложнил ее настолько, что сделал нечитаемой ее символику. После того, как поэма была написана, поэт осознал, что главную задачу по созданию симфонии-эпоса ему выполнить не удалось. Это повлекло тяжелый кризис в творчестве поэта. Однажды, возвращаясь из Мексики на теплоходе, Крейн покончил собой, выбросившись за борт.

СОКРУШЕННЫЙ ХРАМ

Заутра слышится мне благовест пречистый
Уже заупокойным звоном в память дня –
Из белизны епископального батиста
Пахнуло стужей преисподней на меня.

А виделось ли вам в тот час, когда рассветом
Охваченные звезды покидают небосклон,
Как из проемов силуэт за силуэтом
Ночные тени изгоняет карильон?

Колокола – их антифоны кладку свода
Расшатывают, и внедряют языки
Арпеджио в мой мозг, найдя во мне кустода
Из тех, чья преданность до гробовой доски.

Но купол есть предел энциклик обращенья,
За коим голосом отходят в мир иной.
Бьют зорю звонницы, и эхом возмещенья
Ночных утрат озвучен весь простор земной.

Введением в непрочный мир я был обязан
Видению согласия любви, чей зов,
Равно как вопль отчаяния, предуказан
И лишь мгновенье слышен в хоре голосов.

Внимал, и речь моя в ответ лилась, но разве
Медноголосому царю эфира в тон
Она звучала? – Раны чаяний и язвы
Отчаяния бередит глаголом он.

Как доверять горячечным приливам крови?
(Не кровью крепок храм, что сам я сотворил
Во славу истины, провозглашенной в слове
Неистинном.) Для вызова сокрытых сил

Не сладко ль вены отворить? Не для того ли
И вслушиваться в пульс, предвидя впереди
Восставшим ото сна, воспрянувшим на воле
Воинствующий сонм, теснившийся в груди?

Не каменно храмовоздвижение, мною
На камне зиждимое, – вечный горний свод
Не камнем вымощен. Крылат и тишиною
Лазурных сфер объятый, зримо храм плывет –

На усыпальницы озер и на курганы
Святилищ, и на каждую земную пядь,
Запечатленную в душе и осиянну
Небесным светочем, нисходит благодать.

 

ИМЯ ДЛЯ ВСЕХ

Мелькает мотылек, петляет в воздухе пчела.
Все, им отпущенные, дни и ночи напролет
Они свободны – груз имен крылатые тела
Не отягчает. Видно, нам покоя не дает

Свобода безымянности, и потому подчас
И обескрыливает их жестокость наших рук.
А сами имена свои выносим напоказ,
Не понимая, что они пустой всего лишь звук.

О, если б собственные имена людской язык
Отверг и в хоре тех, кому даны взамен имен
При сотворении плавник, копыто или клык,
Восславил бы единственное Имя все времен.

ОТВЕТ

Теперь ты волен выбирать по нраву речи,
Не то что здесь, у нас, где слово свято
Лишь то, что может скрасить наши встречи,
Но брат при этом не глядит на брата.

Тебе круги повинной и суда.
Мне – благость преходящего стыда.
А чтобы родилась живая речь,
Быть может, должен плоть рассечь искусный меч:

За верность время ненавистью мстит,
А слава, как и стыд, вгоняет в краску зори.
Спи, брат возлюбленный, – и стыд
Оставив мне и вздор о славе и позоре.

ГОЛУБИНАЯ ПОЧТА

Вновь губы мои не шепнут "До свиданья", из рук
Твоих на мои не прольется, как было, вода,
Ведь гулкую раковину распластали, и звук
Морского прибоя безмолвием стал навсегда.

Но верность один окольцованный голубь хранит
И нежностью сердце мое окрыляет в ночи –
И ныне прекрасен в заветном кольце лазурит,
Хотя и померкли его голубые лучи.

ПОСТСКРИПТУМ

Фонтаны иссякли, и лишь при ущербной луне
Последние капли на вайях порой заблестят:
Пусть мрамор подобен надгробьям в глухой тишине,
Но я не молю о твоем возвращении в сад.

Грядущее так же не мной предопределено,
Как эта процессия траурно-мрачных стволов;
И саду теперь, как миражу, пропасть суждено
В тумане, который незыблемей клятвенных слов.

                                 

Беспамятство

Беспамятство подобно песне,
Которая течет, свободная от ритма и размера.
Беспамятство подобно птице, уверенно расправившей свои крылья
Широко и неподвижно —
Птице, что неутомимо держит курс по ветру.

Беспамятство — это дождь, льющий посреди ночи,
Или старая хижина в лесу... или ребенок.
Беспамятство — оно бело — бело, как сожженное молнией дерево,
Оно может превратить предсказание гадалки в пророчество
Или предать земле Богов.

На моей памяти столь много беспамятства.

Популярное

))}
Loading...
наверх