Последние комментарии

  • Ольга Глазкова20 мая, 14:02
    Не слышим и не видим , а все давно сказано ....ПРИТЧА НЕДЕЛИ. Человек и стрекоза
  • Victoria Victoria16 мая, 12:42
    Ой, Ирочка, прости, я была под впечатлением разговора с Надеждой и нечаянно обозвала тебя её именем. Ужасный промах. ...Скульптуры в Киеве
  • Ирина Котова16 мая, 11:31
    Спасибо. Меня зовут Ирина). А МТшный дизайн мне тоже не нравится.Скульптуры в Киеве

МЫ ИХ ЧИТАЕМ В ПЕРЕВОДЕ. Робинсон Джефферс

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/5/55/Robinson_Jeffers.jpg?uselang=ru

Робинсон Джефферс (англ. John Robinson Jeffers; 10 января 188720 января 1962) — американский поэт, драматург и натурфилософ. В США при жизни был назван «величайшим поэтом XX века» и считался символом энвайронментализма.

Антибуржуазная поэзия Джефферса в 1950-е1960-е годы стала популярной среди леворадикальной молодежи, многие идеи его творчества стали созвучными с идеями программы битников.

Кассандра

Безумица с острым взором длинными белыми пальцами
Вцепилась в камни стены,
В волосах — ураган, во рту — крик. А скажи, Кассандра,
Так ли важно, чтоб кто-то поверил
Горьким твоим речам? Воистину люди возненавидели истину,
им приятней
По дороге домой встретить тигра.
Потому-то поэты подслащают истину ложью; но торговцы
Религией и политикой новую ложь громоздят на старую,
и их прославляют за добрую Мудрость. Дура, одумайся.
Нет: ты жуешь в углу свою крошку истины, а люди
И боги возмущены.- Такие уж мы с тобой, Кассандра.

Выбираю себе могилу

Я сказал вам однажды в стихах — читали вы их или нет —
О прекрасном месте, куда смертельно раненные
Олени идут умирать; их кости лежат вперемешку
Под листьями у сверкающего ручейка в горах; и если
У оленей есть души, им это нравится; и рога, и ребра довольны.

Пора выбирать себе могилу,
Положите меня в прекрасном месте подальше от человека —
Только не кладбище, только не стены и статуи,
Только не колумбарий и, ради бога, не панихида!

Если я, человек, не менее драгоценен,
Чем быстрый олень или ночная охотница пума,
Мне должно быть отрадно лежать с ними рядом.

На краю континента

В равноденствие, когда земля под вуалью дождя, в венке
из влажных маков встречала весну,
Океан набухал далекой бурей и бил в берега, а зыбь
потрясала устои гранита,

Я смотрел на границу гранита и брызг, на воздвигнутый
бурый рубеж, чувствуя позади
Горы, равнины, необъятный простор континента, а впереди
еще большее пространство и массу воды.

Я сказал: «Ты связуешь тюленьи лежбища алеутов
с цветниками кораллов и лавы на юге,
Через твой водоем жизнь, устремленная на восход,
встречается с нашей, обращенной к вечерней звезде.

Сколько переселений прошло по тебе бесследно, и ты
нас забыла, праматерь!
Была ты много моложе, когда, выброшены из чрева, мы
грелись на солнце в отливе.

Это было так давно, мы стали горды, а ты еще более горькой;
жизнь сохранила
Твою подвижную, беспокойную силу, завидуя твердости,
непоколебимому спокойствию камня.

В наших венах — приливы, мы отражаем звезды, жизнь-
твое порожденье, но есть во мне
То, что древней и крепче жизни и беспристрастней, то,
что видело, когда не было океана.

То, что смотрело, как ты из сгущенья пара стекала
в ложа свои, их изменяя,
Как ты в покое и буре точила свои берега, грызла скалы,
менялась местом с материками.

Мать, сходен строй моей песни с твоим прибойным
древним ритмом, но взят не у тебя.
Ведь еще до воды бушевали приливы огня, и песни —
моя и твоя,— из истоков более древних».

Божественный избыток красоты

Танец чаек в буре, игры и рев тюленей
Над океаном и под водой…
Божественный избыток красоты
Правит игры, решает судьбы, растит деревья.
Громоздит горы, вздымает волны.
Невероятная радость.
Звезды огонь сближают, как губы. О, дай и мне
Соединиться с тобой, ведь ни одна девушка
Не пылает и не жаждет любви
Больше, чем я тебя на берегу тюленьем, где крылья
Ткут, словно ткань в воздухе,
Божественный избыток красоты.

Глубокая рана

Когда звезда приближалась, огромные волны
Взволновали литую поверхность земли. А когда
Звезда удалялась, они рванулись за нею и вырвали
Вершину земной волны: так из Тихого океана
Возникла луна, белый холодный камень, который светит нам ночью.
А на земле осталась глубокая рана, Тихий океан
Со всеми его островами и военными кораблями. Я стою на скале
И вижу рваный застывший базальт и гранит, и вижу огромную птицу,
Стремящуюся за своей звездой. Но звезда прошла,
И луна осталась кружить над своим бывшим домом,
Увлекая приливы, дичающие от одиночества.

У физиков и математиков —
Своя мифология; они идут мимо истины,
Не касаясь ее, их уравнения ложны,
Но все же работают. А когда обнаруживается ошибка,
Они сочиняют новые уравнения; оставляют теорию волн
Во вселенском эфире и изобретают изогнутое пространство.
Все же их уравнения уничтожили Хиросиму.
Они сработали.
У поэта тоже
Своя мифология. Он говорит, что луна родилась Из Тихого океана.
Он говорит, что Трою сожгли из-за дивной
Кочующей женщины, чье лицо послало в поход тысячу кораблей.
Это вздор, это может быть правдой, но церковь и государство
Стоят на более диких неправдоподобных мифах,
Вроде того, что люди рождаются равными и свободными: только подумайте!
И что бродячий еврейский поэт Иисус —
Бог всей вселенной. Только подумайте!

Популярное

))}
Loading...
наверх